Вчера парковалась в дерево, а сегодня сбила велосипедиста. Если так пойдет дальше не избежать известности в книге рекордов Гинесса. Хотя, в книге Гинесса и без меня идиотов хватает.
Машины, как все женщины, обидчивы и падкие на месть. В случае измены у них что-то там переклинивает внутри и отказывают тормоза. Большая черная женщина Ауди так и норовит показать характер, который в лошадиных силах звучит убедительно даже, для склочной по наитию, меня. Большая черная женщина молодая и думает, что ей все дозволено – у нее как-то по-особенному горят глаза и хищный неоновый прищур. Она красавица, она настоящий танк по сравнению с маленькой красной машинкой. Маленькая красная машинка тоже Ауди, но она стесняется, когда о ней так говорят. Она предпочитает быть изящной и незаметной, она красного цвета только по одной причине – ей стыдно. Ей стыдно за немалые годы, стыдно за потрескавшийся на боку лак, за скрипучие дворники и стыдно за то, что стыдно.
Третья женщина в этой истории – я. Я вношу раздор в межмашинные отношения, стоит мужу уехать в командировку. Мои клятвы верности и “ты самая лучшая” никогда не принимались маленькой красной машинкой всерьез, но льстили. Она урчала, гоняя дизель по венам и самостоятельно, без уговоров въезжала на любую парковку, совершая сложный маневр, именуемый в среде автолюбителей “в любую щель влезет”.
Сильная черная женщина полностью подвластна воле мужа. Он ей тоже, что-то там, тайком, нашептывает. Она не станет парковаться в “щель”, она просто презирает бортики. Она просит бездорожья, беспредела – молодая еще, дерзкая. Она умеет крутить одновременно всеми четырьмя конечностями. “Полный привод”, – говорит на это дело муж с особой нежностью. Я так понимаю, что это высший комплимент и сильная черная женщина серьезный конкурент даже для меня. Не владею приемом полного привода и техникой отказа пылким кавалерам – это мои слабые стороны и мне тоже стыдно. У нас с красной машинкой много общего.
Вчера укрощала черный танк, притворяющийся женщиной. Ну разве женщина будет упираться когда на кону ее красота, а честь подпортится царапиной на самом видном месте? Танк сначала страшно рычал, что его ведут на 30 вместо дозволенных 50 км/ч, норовил вырваться и нашалить уже в пути. А я оберегала велосипедистов, пропуская их перед собой как детей, ехала за ними по пятам, успокаивая нежным рычанием танка в спину. Обычного велосипедиста по вредности может победить только другой велосипедист – в шлеме. Все велосипедисты от нас уехали по соседним улочкам, а велосипедист в шлеме так и провел весь путь с эскортом из черного танка. Танк-черная женщина чуть не заглохла от унижения и уже тогда решила отомстить мне во что бы то ни стало. Стало мне это позором перед соседями из моего дома и дома, где росло дерево – место парковки обиженных женщин. Следующим пунктом хорошо продуманной мести будет не вовремя вернувшийся из командировки муж, заставший одну любимую с царапиной, а другую с претензией. Та, что с претензией такая всегда, а вот за царапину муж сильно расстроится.
Если бы дело закончилось царапиной, то здесь сейчас была бы надпись про мед-пиво и усы, или вино и сыр, что попали куда надо. Но истории мести они не такие однозначные. Всегда есть маленький, незаметный герой, который страдал не менее, а то и более.
Красная машинка, которая просила не называть ее Ауди при людях, помимо стыда страдает злопамятностью. Это известное осложнение при комплексах неполноценности.
Когда я сегодня вывела свою машинку с парковки, она никак не показала своей обиды и даже не намекнула, что знает про мою ей измену с черной смелой женщиной. Она уверенно катила на своих привычных 30 по городу. Велосипедисты ее замечают из-за цвета, но не считают нужным уворачиваться. Мы с ней, привыкшие ездить за высокими спинами велогонщиков – нам даже нравится рассматривать их ноги в накаченных икрах и коротких штанишках.
Мы обе вздыхаем. Нам с машинкой очень хорошо вместе. У нас есть о чем вспомнить, о чем забыть. Разве смелая черная женщина хотя бы близко поймет высоту наших отношений? Так думала я, благодарно протирая зеркала и сдувая пылинки со спидометра. Машинка думала по-другому и уже все для себя решила. Наверное, все-таки, у нее полетел климакс-контроль.
Машина только притворилась, что готова к дерзкому маневру – при повороте на лево с маленькой улочки встать поперек дороги, чтобы влезть в плотный ряд машин справа. Маневр происходил между автобусом номер 248, надменным Мерседесом и длинной шеренгой автомобилей. Пока я, не чувствуя подвоха, бодро крутила руль, моя красная машинка изловчилась и настигла цель – на ходу забодала проезжающую мимо велосипедистку прямо в велосипед.
Я увидела ноги в воздухе, не успела даже понять мужские или женские. После полета ног я попыталась исправить положение, уехав с места наезда. Автобус – самый главный участник движения. Падающие, как звезды велосипедисты – пыль дорог по сравнению с ним.
Я отъехала на 5 метров, включила аварийку и впала в стресс.
Из мерседеса уже вылез седой и благообразный свидетель – извечно сознательный и бдительный гражданин ФРГ.
Гражданин из мерса и сбитая велосипедистка создавали у меня на глазах опасную коалицию. А я одна, без коалиции, без мужа и без нормально функционирующего органа – мозга. Когда у меня отключается мозг, работают инстинкты. Инстинкт велел бежать спасать потерпевших, вызывать полицию и прочую чушь, свойственную людям под влиянием стресса. Я так и сделала.
Подбежала к подбитой велосипедистке и начала трясти ее, как спелую грушу в августе. -Как? Как вы? Вы живы? Вы ходить-говорить можете? Я ее трясу, а она плачет и рукавом все это размазывает. Вообще меня довела. Я начала орать: Срочно вызывайте полицию, скорую помощь и кого там еще? Ремонт? ADAC? Звоните-звоните по всем телефонам! Я на все согласна! Я сдаюсь! Я не готовила убйиство, во всем виновата моя машина, которая не умеет прощать измен. Я уйду в тюрьму, я настаиваю на вашем принудительном лечении – вот мои права, вот мои страховые карты и все деньги тоже возьмите, все 20 Евро!
Мужчина-свидетель быстро ретировался в свой надменный мерседес и крикнул на ходу: – я все видел и могу подтвердить в суде! Дал по газам и умчался догонять свой потраченный на гражданский долг график.
Я продолжала истерить, вспоминать каких-то богов, вперемешку с матом, трогать девушку в разные места. Девушка пыталась отмахиваться от меня велосипедом. – Никто не пострадал, говорит, -вот только слегка крыло помято. Я это за копейки в мастерской сменю. -Ну уж нет, – выкрикиваю я. Какие уж тут копейки! – кричу – забирайте, забирайте все мои деньги, все 20 евро – тратьте, ни в чем себе не отказывайте, я во всем виновата и хочу заплатить, возместить, окупить, … Девушка сказала, что позвонит мне, если что и, забыв взять номер телефона, собиралась уехать. Я ее догнала, на ходу заставила пообещать, что точно позвонит и что я буду теперь все время думать о ней и ждать звонка. Потом опять хотела ее пощупать на сохранность, но она очень уж быстро поехала.
Сегодня приезжает муж. Все встанет на свои места. Люди и машины помирятся – залижут царапины и посетят автоСПА с дополнительным супер блестящим эффектом на выходе. Маленькую красную машинку я решила не наказывать – в конце концов она у меня одна. Куда я без нее? А вы на всякий случай не ходите там, где мы ездим – женщина и машина преклонного возраста очень красного цвета.
На фото: Парковка в дерево. Фото с раненным велосипедом нет. Все от стресса…
