подруга моя недавно собралась в хамам. А я вспомнила свой первый поход в турецкие бани и улыбнулась.
Мы с мужем любим эксперименты. Нет. Не так. Я люблю эксперименты, а муж вынужденно в них участвует. Бывает, что я и сама не знаю во что втягиваю себя и сопротивляющегося мужа. Муж потом злорадствует и ликует, потому что “он же сразу предупреждал…”. Но никакой печальный опыт не сможет удержать “вихри враждебные”, как величает меня муж за кудрявую голову и непокорность здравому смыслу. В периоды редкой ремиссии я зовусь “милый барашек”. Тогда я сижу на диване с подушками без всяких инициатив и планов. Самое грустное в жизни, это отсутствие впечатлений. Я так думаю. А вы сами как хотите, так для себя решайте…
Вот и хамам в нашей жизни случился неожиданно. Просто увидела предложение в интернете и зарезервировала на двоих.
Что такое хамам? Как и в случае с пачули, точно не знала, но чудилось недоброе. Слышала про хамам в детстве. Когда ночевала у бабушки. Бабушка иногда говорила с нами на родном языке всех татар – татарском. Когда кто-то из соседей делал ремонт и я не могла заснуть, бабушка говорила “Хамам тук-тук” или, по-русски, “опять стучат”. Я перевод не знала и “Хамам-тук-тука” очень боялась. Мне казалось, что «хамам-тук-тук» – страшный кто-то живущий за ковром и иногда подающий признаки жизни постукиванием в наш мир. Бабушка не понимала, что мне страшно, и каждый раз говорила “оооо, хамам-тук-тук” и грозила кулаком на ковер. Я замирала в ужасе и вскоре засыпала от нечеловеческого напряжения. Короче, с хамамами уже сложилась некая негативная коннотация.
Когда мы с мужем пришли в хамам нас встретил печальный турок с еще более грустными усами в форме небритой подковы и посмотрел на нас с осуждением. Лицо мужа скептическое и мое слишком торжественное не соответствовали правилам поведения в хамаме. Я вежливо поздоровалась и даже немного поклонилась – на этом мои знания восточного этикета закончились, а турок так и не улыбнулся, зато, выдал корзинку: “Здесь все необходимое”, – добавил он.
Я считала себя человеком не сильно притязательным, но обо “всем необходимом” имею несколько другое представление. Одного клетчатого платка и бутылки с водой мне не хватило бы даже в легкомысленной к комфорту юности. Я проверила содержимое корзинки мужа, заподозрив не безызвестный мужской шовинизм у мусульман. У мужа в корзинке присутствовал тот же минимализм. Гендерная справедливость меня немного успокоила, а муж сказал “а ты чего ожидала?” Я не нашлась, что ответить, потому что от волнения забыла, как связать слова “шербет, вино, фрукты, мальчики с опахалами, золотые блюда, согласна, танец живота, моё”. Пришлось довольствоваться тем, что выдали. Инструкция по дальнейшему пользованию хамамом свелась к “раздевайтесь полностью и проходите”. Турок беспорядочно помахал руками вокруг торса. Стало ясно, что платки для завертывания тел. Про воду и так ясно. Голое тело в платке испытывает стресс и не знает, что ждет его дальше. Пить, как можно больше пить!
Зашли красиво, обернутые, как римские патриции, в большую и светлую залу. Легкий туман, каменные скамьи по периметру и два широких мраморных постамента в центре. Мы явились одни из первых. Точнее мы думали, что кроме нас вообще никого не будет, а оказалось, что купание будет массовым. Хотели сбежать, но нас поймали и дали в руки железные пиалы. Ткнули на парочку в красных платках, похожих на робких снегирей. Снегири прижались к раковине в стене. Раковина – образец восточного зодчества, постоянно наполнялась водой. Мужчина и женщина, как нам показалось, выглядели довольными, зачерпывали из раковины медными пиалами, орошали друг друга водой и до нашего прихода тоже, вероятно, считали, что все сокровища Али-Бабы достанутся только им. Когда на снегирей ткнули пальцем, они оживились, нервно заулыбались и начали поливать друг друга с усиленным рвением. Банщик показал им свое одобрение большим пальцем и подвел нас к соседней раковине. Меня смущал один вопрос. Почему люди в платках поливают друг друга в платках? Это как-то странно – поливать себя хоть и не в слишком целомудренной, но как-бы, все равно, в одежде. Мне мочить платки решительно не хотелось. Я спросила у банщика почему люди не в купальниках. А он сказал: “Это и вам не пригодится”. А “вихри враждебные” в моем лице перебили: “очень пригодится” Мы с мужем ушли и вернулись через пять минут в купальных костюмах. Платки мы аккуратно сложили в корзинки, восстановив первоначальный набор “самого необходимого”.
В купальниках жизнь в хамаме преобразилась к лучшему. Мы стали, как учили, поливаться тарелками с головы до ног. Поливали и думали: “странное действо, однако, – ни помыться, ни поплавать..” Тем временем, в хамам прибывали все новые гости. Немцы везде ходят голые и им все равно – они так привыкли со времен объединения Германии и главного достижения ГДР – культуры нудизма . Но здесь хамам и “восток дело тонкое”! Похоже, для всех это был дебютный поход в турецкую сауну и все вели себя одинаково неуверенно. Сначала выходили грустные тела в платках и жались к стенкам. Потом, увидев нас, читай, людей в купальниках, думали, что что-то не то сделали и убегали переодеваться. Снегири, вяло поливающие друг друга в платках остались в абсолютном меньшинстве и тоже вскоре ретировались за купальниками. Только зря платки измочили. Банщики уже никому не говорили про чудо-поливания в платках, но сами остались верны себе и продолжали носить клетчатые тряпочки на бедрах: впрочем, стройные мужчины в набедренных повязках радуют глаз.
Когда люди, пришедшие помыться, заняли уже весь периметр скамеек вокруг постаментов и все в каком-то трансе поливали и поливали друг друга водой из раковин, началось, собственно, то, ради чего и купили билеты. Оба банщика посмотрели по сторонам и выбрали себе жертвы. На дальний от нас постамент вывели мужчину, который проворно, несмотря на внушительную комплекцию, влез на ложе и возлег там вверх животом в довольной позе огромной черепахи “Я на солнышке лежу”. Дальше, я отвлеклась от мужчины, распятом на плато. Появилось другое зрелище – еще более захватывающее.
Женщина, сидящая недалеко от нас, ничего не подозревала и привычно поливала мужа из тарелочки, когда к ней подошел банщик и решительно повел ее ко второму пустующему ложу. Женщина посмотрела на мужа глазами уходящего на фронт и, покорно склонив голову, села на краешек ложа. Все зрители по периметру зала притихли и заняли места в партере. Некоторые, для отвода глаз, продолжали поливать окрестности вокруг себя, следя за происходящим. Женщина робко и как можно элегантнее забралась на постамент. Она чувствовала внимание окружающих и очень стеснялась такого вот, нежданно, пришедшего успеха. Мне казалось, что она очень тяготится ролью женщины, которую сейчас будут прилюдно мыть… Я, для себя, начала придумывать ходы к отступлению и придумывать предлоги типа “спасибо я сегодня уже хорошо искупалась дома. Можете помыть пока моего супруга..”
Ужас происходящего нарастал с каждой минутой. Мужчину на втором столе натирали жесткой рукавицей-мочалкой. Его терли и терли, а он лежал и покрякивал от удовольствия. Нам торжественно продемонстрировали результат – катушки – очень много серых катушек, отслоившихся от мужчины в процессе full-body пиллинга. Скоро всем показали катушки от женщины. Банщик был очень горд своим производством катушек, а зрители сделали головой одобряющее и понимающее покачивание. Я думала о том, каково же сейчас этой женщине бордового цвета…
Публичная экзекуция продолжалась.
Женщине ловко развязали верх купальника. На радость публике выскочили два веселых астраханских арбуза. Подпрыгивающие арбузы тоже стали старательно натирать мочалкой и производить катушки. Я подумала, что если сейчас женщина не упадет в обморок, то за нее это сделаю я. Впрочем, женщина не подавала признаков жизни.
Тут декорации опять поменялись и я передумала лишаться чувств. Зрелище перешло в другую – очень динамичную плоскость. Оказывается, все происходившее ранее, было лишь прелюдией к шоу. Стройные, блестящие от пота, банщики в набедренных повязках стали театрально окунать белые полотнища в ведра с пеной. виртуозно крутили полотнища над головой, как лассо. Крутили и дули внутрь. Полотнища превращались в огромные белые пузыри, величиной с огромную взбитую подушку. Потом подушку-пузырь легким движением руки отжимали на людей на постаменте и люди, лишенные кожи, грязи и чувства стыда, покрывались белыми сугробами из плотной пены. Получилось восхитительно. Завораживающее зрелище, если честно. Огромные белые глыбы на постаменте, – там, где недавно были красные тела… Зрелищ и впечатлений за один поход в турецкие бани не сосчитать! Похоже, женщина под защитой одеяла из пены начала приходить в себя и расслабилась. Из под белого сугроба показалась трогательно беззащитная ступня.
Банщик залез в самую середину женщины-сугроба и начал проделывать движения, которые мы не могли видеть из-за пены, но судя по всему, происходил обещанный в рекламе массаж.
Я не помню, как и куда уходила женщина – герой первоиспытатель. Я настолько сосредоточилась на своих переживаниях, что совсем пропустила ее, должно быть триумфальный уход с пьедестала. Как живется дальше чистому, но уже пережившему свой пик популярности человеку, останется неизвестным.
Тяготеющая атмосфера неизбежного парализовала волю “милого барашка”. Я всегда очень хорошо чувствую опасность. К страху за катушки приобщился страх за презентабельность арбузов. Пока прятала испуганные глаза за железную пиалу, изображая тонкого ценителя чеканки, меня выбрали новым объектом презентации хамамских искусств. Я вцепилась в мужа и не тронулась с места. Банщик несколько раз повторил приглашающий жест на эшафот. Муж, до сих пор обидно, тоже сделал попытку от меня избавиться. Я продолжала держаться за мужа и сказала «а я еще не готова̀». Банщику, видимо нравилась моя подавленная кандидатура и он сдаваться не желал. Я тоже. Предлагает компромисс: «Давайте, говорит, мы вас вместе с мужем на одном ложе помоем!» Муж согласился, а мне деваться некуда – я же за него держусь. Так и пошли в одной связке. Легли на ложе. Муж расслабленный и хочет массаж и прочие телесные радости. Ему нет дела до моих переживаний, до катушек и до разгоряченной зрелищем публики. Айсберг, а не человек!
Турок-банщик оказался очень хорош. Тер меня почти не больно и даже щекотно на пятках. Когда думал, что заслужил мое доверие, потянулся к верху купальника. Я стукнула его по руке и сделала страшную гримасу в сторону мужа. Айсберг, а не человек мирно спал, внушая уважение. Банщик кивнул с пониманием и переключился на другие части моего робкого тела. Очень странное ощущение когда тебя моет чужой человек. Моет под мышками и натирает внутреннюю поверхность бедра. Не понятно как себя вести, когда голый банщик сидит над тобой в одной набедренной повязке и капает тебе на лицо потом и пеной с трудового лба. У моего банщика были прекрасные голубые глаза и я не стала будить мужа и звать на помощь, тем более меня еще никто и никогда, кроме мамы, не мыл так тщательно за ушами.
Потом мы с мужем смотрели друг на друга головами из облака пены и нежно улыбались. “Мне все понравилось, но я никогда сюда больше не приду”- сказала я. “Это и так понятно”, сказал муж и я задумалась над тем, как же хорошо он меня знает…
На фото то, как бывает в хамаме до и после шоу.
Желаю всем только приятных впечатлений и всегда чистых мыслей!
