Я заболела и заразила квартиру. Как некоторые старики, дряхлея утаскивают за собой окружающее пространство. Квартира – аристократка прошлого века быстро опустилась до базарной девки, превратив вещи в разбросанное барахло. Потом пошла по рукам и сразу же заляпала все глянцевые поверхности, зато стало можно читать по следам. Этот, от варенья – радость детства, та, засохшая лужица на плите – чей-то выплеснувшийся голод. Пыльные морды хватают проходящих за тапки, чтобы развесить рваные ошметки добычи по ворсинкам некогда важного ковра.
На улице март и первый в году мороз вместе с весенним, кем-то заслуженным солнцем. Мы с квартирой равнодушны к миру за окном, мы завернулись в шаль из собственной жалости и забылись в мятой постели тревожного сна. Повсюду белые флаги смятых носовых платков -надежда спастись и чашки с засохшими пакетиками чаев – бессмысленность сопротивления. Только зеркала в туманной дымке льстят нашему серому отражению и смягчают неряшливые черты. Зеркала надо так и оставить.