Когда меня в детстве спрашивали, кем хочу стать, я, не моргнув, отвечала:
— Лениным.
Не как Ленин. Не около Ленина. А строго по паспорту — Ленин В.И., рост 165, шапка-ушанка, проживание: мавзолей.
— Почему? — спрашивали взрослые, потрясённые моей ранней политической зрелостью.
— Потому что Ленин умный, добрый и красивый, — отвечала я.
Товарищи папы из парткома жали мне руку.
Родители, не веря в меня, предлагали стать хотя бы «КАК Ленин». В моей семье все были «как». Папа как инженер-авиатор, работал партийным функционером, а мама, как преподаватель английского устроилась музыкальным работником в детском саду. А я решила: хватит. Буду оригиналом. Ленин — так Ленин.
В какой-то момент, чтобы усилить драматизм, я объявила маме, что когда вырасту, женюсь на папе и чтобы готовилась к жестокой конкуренции. Мольбы и слезы не помогут. Ленин – личность решительная, женится на папе и мир станет совершенным.
Школа внесла коррективы.
— Ленин отлично учился! — твердили мне, как заклинание.
Так в первом классе я поняла: хочешь стать Лениным — забудь про детство. Учёба, труд, 5 языков, чернильницы из хлеба.
Потом неожиданно влюбилась в Димку и завертело-понесло. Димка ходил в спортивную школу, мазался жиром для скорости, побеждал в заплывах. Говорили, что при наличии правильного тренера с компасом, далеко поплывет.
Всё. Прощай, революция. Здравствуй, трепет.
Я и принцесса Монако пожертвовали светлым образом вождя ради Димки.
Но Димка влюбился в гимнастку. Она делала сальто и шпагат одновременно, даже во сне.
Разбитое сердце залатала хлебной мякотью и вернулась к своей ленинской программе. Чернильницы вышли отменные. Языки тоже почти все освоила.
Теперь думаю, скоро полысею и можно выдвигаться в Кремль.
Кстати, за папу я тоже замуж вышла, правда за Ингиного, но он тоже совсем неплох.
