На голове блестящая рыба в чешуе. Так чувствую себя особенно загадочно. Рыба посылает мне всякие запретные сигналы и я плыву зигзагом в море людских шапок из мехов и переплетеных нитей. Тороплюсь успеть на работу – с работы, домой – из дома на встречу никому не нужную и на спорт поперек течения. Без рыбы получается успеть больше, но все без толку. С рыбой тоже без толку, зато со значением. Косяк моей жизни – все время куда-то плыть, биться хвостом и опаздывать сокрушаясь, что вообще не туда прибило. Играет незатейливая мелодия подслушанная и кем-то перепетая. Дорога моя лежит к психиатру – доктору уставших рыб и бодрящихся императоров.
Психолог оказалась хорошей – сразу поставила диагноз. Страх детей! Все верно, не за детей, а перед ними! …. Ато! Кого-же еще бояться? Не психов же, фланирующих стаями, зовущими в свой омут беспечности. Боюсь детей, кричу на них от страха и от беспомощности. “Вы”, говорит, “детей не хотели, наверное, вот и срываете на них же свои нереализованные нежелания.”
Когда с диагнозом порешили стали жизнь на кольца делить. Кольцо первое – детство и бесконечно виноватые родители в том, что любили, как могли и умели свою взбалмошную рыбоньку с капризами продуманно-случайными. Тут же брат, который так и так всегда виноват получается, потому что обидел или просто забыл… про всех и навсегда, сразу как завел свою семью.
“А вы, наверное, молний боитесь?”- как всегда в точку бьет прозорливый специалист по душам. Боюсь! Боюсь темноты, боюсь фильмов про страшное и необъяснимое, сидящее в шкафу, притаившееся и никем не встреченное, потому что по всей теории невероятности собирается открыться только мне. Боюсь быть одна и боюсь думать, что этого боюсь. Боюсь быть пойманной за хвост и выброшенной на сушу без плана острова. И опять меня ждет диагноз и опять приятный своей простотой и очевидностью – Я садист! Пусть еще не совсем реализованный, но очень похоже, что если переживу еще одну грозу, могу начинать с активностью.
Я рада, что пришла лечиться. “Совсем, – говорю, нервы ни к черту стали. Плачу от мультфильмов и наивнейших российских сериалов. Если песня про мамонтенка, потерявшего маму, то могу уже не выйти из слезной комы.” -“это вы себя оплакиваете,” подтверждает мои худшие опасения психиатр и я сразу соглашаюсь, что мамонтенок, брошенный дедушка, разлученные братья-сестры, покинутые мужья и жены, старенькая бабушка смотрящая на свое молодое фото – это все про меня-про меня и я плачу и оплакиваю себя во всех своих обличиях и разных судьбах. Для садиста, боящегося детей высшая лига, согласитесь… Но рыба справится и с этим, я знаю.
А лучше всего оказался вопрос на засыпку: “Что вы делаете чтобы быть несчастной?” Я не нашлась что ответить, потому что я с рыбой в чешуе блестящей, а мы не делаем ничего, что бы нас расстраивало. Ушла я озаренная светлой мыслью, что живу я, вероятно, себе во вред и не знаю ничего об этом.
Муж, любитель чистых аквариумов, как всегда, знал все о перепитиях жизненных коллизий. На мой вопрос “что же я делаю чтобы быть несчастной” он, не раздумывая ответил “Всё!”
Моя подруга утверждает, что ее муж сказал бы также и это, вообще, по-мужски, так отвечать всем полагается. А еще мой муж знает, что я умею из мухи слона и могу поднапрячься и сделать еще что-то более крупное и экзотичное? Откуда знать всем, что я “need a problem”, иначе я сама себе всё придумаю и буду долго биться об лёд решая креативно созданного на пустом месте мамонта? Только ценитель жизни за толщей стекла в вечной тишине и покое знает о рыбах больше их самих и разбирается в их годами подсмотренном мире.
К психиатру больше не хожу – продолжаю лечиться у мужа и всех, кому не лень или не жаль времени. Последней попыткой пройти психоанализ был день, когда мне сказали лечь и говорить обо всем, что прийдет в голову. Когда я лежу на диване в чужой квартире в голову приходят мысли, что я лежу на диване в чужой квартире. И я замолчала так, как раньше не молчала никогда. Проницательный врач с карандашом в ожидании мыслеизлияний на непонятном мне уровне откровенности вводит в ступор, отшибает способность думать и запрещает мыслям хаотичный бег. “В юном месяце апреле…”- пропел нежный голос в сознании и захотелось поделиться. Но именно в этот момент, доктор сказала, что когда молчат, то скрывают что-то уже совсем запредельное и открыть завесу мешает страх или стыд. Страх и стыд вместе взятые не дали пропеть задушевно про качели. Вот и молчала. Как рыба.
Промолчав положенные мне минуты или полчаса, решила я, что пора и честь знать. “Завтра тоже так будет?”- уточнила я на всякий случай.
“Ваше время и вам решать!”
За философию спасибо…
и решила я, что мое время и решать, как будет, действительно мне и поплыла играя чешуей на солнце куда-то на юго-восток.
